В разгар осени, среди шёпота за спинами и скрытых угроз, сам диктатор дал слабину: Лукашенко признался, что боится — боится быть устранённым.
Это признание — словно ключ к внутреннему миру режима, в котором даже тот, кто держит бразды, не чувствует себя хозяином. Он говорит о «ликвидации», вспоминая судьбу Каддафи, словно предчувствуя, что может повторить чужую трагедию.
Страх говорит громче лозунгов. Когда тираны дрожат — уже победа.
Свободная Беларусь будущего! 